Немо Никто открывает глаза в комнате, пахнущей лекарствами и пылью. Его тело — скрипучий механизм, каждое движение даётся с трудом. За окном плывут незнакомые силуэты города, а голоса из телеэкрана весело обсуждают «проект “Последний вздох”». Он — главный герой этого шоу, живой экспонат, за чьим угасанием следят миллионы бессмертных зрителей.
В дверь стучится человек с камерой — журналист, присланный сетью. Немо машет ему костлявой рукой, приглашая сесть. Голос старика похож на шелест сухих листьев.
«Они забыли, каково это — бояться завтрашнего дня, — начинает Немо, глядя куда-то мимо объектива. — Раньше время текло иначе. Оно обрывалось… как нитка. Я помню запах дождя на асфальте, боль в ссадинах на коленях, вкус переспелой груши, сорванной в чужом саду. Помню, как сердце колотилось от страха, что всё кончится слишком быстро».
Он делает паузу, переводя дух. «А потом появилось “бессмертие”. Сначала — для избранных, богатых. Потом — для всех. Люди перестали торопиться, перестали ценить мгновения. Зачем? Впереди — вечность. Они превратились в зрителей, которым нужно острые ощущения. Вот и смотрят на меня… на последний костёр, который ещё можно потушить».
Журналист молча записывает. Немо закрывает глаза, продолжая рассказ — об эпохе, когда любовь была рискованной, а потери — необратимыми. О мире, где у каждого дня был свой вкус и цвет, потому что он мог оказаться последним.
«Иногда мне кажется, — шепчет старик, — что я не просто последний смертный. Я — напоминание. Призрак их собственной, давно похороненной человечности. И они ждут, когда этот призрак наконец исчезнет… чтобы больше никогда о нём не вспоминать».